О числе 67

Числа 67, 52, 49…, ставшие мемами, только с виду кажутся «бессмысленными выражениями» (по формулировке словаря Meriam Webster). На самом деле у нас пока что просто нет инструментов для анализа подобных явлений. Точнее, не было — до исследований числа 37.

С момента первой академической публикации, посвящённой числу 37, его исследования значительно расширились и были дважды обобщены — сперва в теории центральных чисел, затем в концепции феноматематики.

Центральное число — это число, которое находится в центре нашего внимания. Этим оно отличается от просто «любимого» числа (которое, конечно, тоже может стать центральным). Регулярно попадая в центр внимания, такое число начинает как-то организовывать нашу повседневность, задавать своими явлениями определённый ритм. Важно, что это именно число, а не какой-то повторяющийся предмет, цвет, слово…, так как, в отличие от всех прочих вещей, число объективно, общезначимо и связано с другими числами такими же объективными, общезначимыми отношениями. То, как числа являются нам во времени повседневности (предстают в качестве «подручного», а не «наличного»), есть предмет изучения феноматематики.

Исследовать центральные числа — значит отдаться потоку спонтанных встреч с ними, но не теряя при этом голову, не семантизируя их (не впадая в «нумерологию»), а трезво фиксируя их характер, их индивидуальность. Эту исследовательскую установку можно выразить следующим образом: наблюдать за числами, как за погодой. Сравнение с погодой нужно ещё для того, чтобы утвердить невинность подобного наблюдения: как нет ничего предосудительного в том, чтобы смотреть на падающий снег, так нет и ничего предосудительного в том, чтобы смотреть, как «падает» на нас отовсюду центральное число.

Разные числа встречаются (или не встречаются) по-разному, что не объяснить одной только психической настройкой (это легко проверяется, скажем, на совместной прогулке) или локальной средой (например, код региона на автомобильных знаках в одном месте встречается чаще, чем в другом, однако само число, образующее этот код, может встречаться с такой же частотой и в другом регионе, но уже на иных физических поверхностях). Как бывают затишья в атмосфере, так бывают и дни «молчания» центрального числа; как бывают бури, так бывают и дни особой интенсивности, с какой оно нам является. На основе длительного опыта таких встреч удалось составить типологию центральных чисел.

Beatitude App* (Блаженство Максима)

Beatitude App* (Блаженство Максима)

…Церковь утратила своё значение, как только стала рекламировать искупление грехов, рай и Царствие Небесное. Искупление грехов не дело социального института, рая нет, а Царствие Небесное принципиально не поддаётся коммодификации, поскольку оно «не здесь и не там». Рекламировать можно и нужно только блаженство. У блаженства как состояния, по крайней мере, есть недвусмысленный внутренний критерий. И хотя этот критерий концептуально и аффективно связан с событием вхождения в Царствие, последнее как __каковое__ не схватывается и не удерживается в состоянии блаженства, поскольку оно и так всегда уже схвачено и удержано. Царствие изначально самопротиворечиво, но эта самопротиворечивость никогда не выговаривается до конца. Блаженство призвано разрешать эту самопротиворечивость через невыносимое указание на него. Говоря языком логики, блаженство — это энтимема Царствия: то, что в блаженстве не выговаривается, однако притом имеется в виду (содержится «в уме»: en + thymos), и есть Царствие. Быть в состоянии блаженства значит исходить из Царствия, не притязая на Него. Это единственный доступный человеку способ существования в Нем; ангелам, как известно, ведомы более чистые модусы.

Основываясь на вышеприведенных соображениях, смею предложить Вашей Светлости программу реформирования церковной политики галактического прозелитизма. Все средства, ассигнованные на развитие 4-го отдела, следует реструктурировать так, чтобы уже к концу года Институт мог запустить рекламную кампанию блаженства во всех галактических метамедиа. Подробности проекта содержатся в приложениях 1б и 2.

Считаю честью засвидетельствовать своё бесконечное почтение.
Преданный и скромный служитель Вашей Светлости
Максим-873

P. S. Как Ваше самочувствие?

Заметки о «Троецарствии»

Заметки посвящены китайскому историческому роману «Троецарствие» (XIV в.) авторства Ло Гуаньчжуна и являются work in progress.

Введение

1. Первое большое и устойчивое впечатление от романа «Троецарствие» (三國演義, далее — 3Ц): это больше, чем книга. Известны ли какие-то другие больше-чем-книги? В первую очередь на ум приходят, конечно, «священные книги», такие как евангельский или коранический тексты, но 3Ц — книга сугубо профанная, местами почти бытовая. С этими книгами 3Ц, однако, роднит обширная сеть ремедиаций, то есть богатая жизнь за пределами книжных страниц. Вы можете прийти в китайские залы Эрмитажа и, ничего не зная об этой культуре, кроме почерпнутого из чтения 3Ц, сразу почувствовать себя если не как дома, то значительно уютней: здесь и миниатюрные фигурки Гуань Юйя, и ваза эпохи Цин с сюжетом из поэмы Сун Дунпо «Ода о красной стене», герои которой предаются размышлениям о Цао Цао. Но вовсе не бесчисленное количество театральных постановок, экранизаций, песен, скульптур, музейных экспозиций и пр. по мотивам 3Ц делают её больше-чем-книгой (хотя она и становится от этого не-только-книгой — книгой-сериалом, книгой-зажигалкой, книгой-фигуркой LEGO и т. д.): всё это скорее следствия этого первого впечатления, разделяемого другими читателями. Попыткой (не исключено, безуспешной) развить это впечатление и являются настоящие заметки.

Семь тезисов о сверкании

1. Сверканием называют интенсивную световую пульсацию. Динамичность и интенсивность отличают сверкание от мерцания. Мерцает рябь на воде, мерцают лампы дневного света, мерцают зимние звёзды — сверкают огранённые самоцветы, сверкают мытые весенние окна, сверкает снег на солнце.

2. Любой динамичный интенсивный опыт может выражаться сверканием. Сам опыт сверкания не обязательно чисто зрительный (слово «сверкать» имеет первично звуковое значение: ср. «сверчок»), хотя он предполагает некую среду-свет. Более того, он может быть и не «физическим»: таковы переживания «внутреннего» света влюблёнными, «фаворского света» («И когда Он молился, сделался вид лица Его иным, а одеяние Его белым, сверкающим», Лк. 9:29), суфийских «блистаний» (см. «Свист симурга» Сухраварди)… Тональность этого опыта также может быть различной: есть сверкание радости, и есть грозное сверкание (сверкание гроз). Сверкание может иметь цветность, в этом случае оно родственно тому, что Гёте описывает под рубрикой «физиологических цветов» (см. «Учение о цвете», фр. 1‒61).

3. Модельным носителем и источником сверкания на Земле является огранённый алмаз (бриллиант). Это обусловлено выдающимися оптическими свойствами этого камня — показателем преломления и дисперсией, — а также оптимально рассчитанной огранкой. В геммологии выделяют три зрительных характеристики бриллианта: блеск (сила отражённого света), «огонь» (цветные вспышки на гранях, вызванные дисперсией кристалла) и сцинтилляцию (динамическую игру света), которые объединяются в понятии сверкания. В отличие от блеска и «огня» сцинтилляция может быть воспринята только при движении — камня относительно наблюдателя, наблюдателя относительно камня, источника света относительно наблюдателя и/или камня. Таким образом, сверкание, будучи интегралом оптических характеристик бриллианта, есть также интеграл всей системы восприятия, включающей в себя субъекта, объект и среду-свет.

Невская группировка облаков

(аналитическая записка)

Годы наблюдений (подтверждённых фото- и видеосъёмкой) показывают, что кучевые облака в центральном районе Петрограда почти всегда движутся с запада на восток — почти никогда в обратном направлении и крайне редко по оси север-юг. Их движение ориентировано строго вдоль Невского проспекта: можно сказать, что они дублируют на небе эту основную городскую артерию. Отсюда их устоявшееся наименование — Невская группировка облаков (НГО).

Когда я вижу небольшое тёмное кучево-дождевое облачко, зависшее над домом или улицей, я спрашиваю себя: что оно делает здесь и сейчас? объяснимы ли его образование и расположение средствами математизированного естествознания? способна ли новоевропейская наука предоставить хотя бы качественную модель образования и расположения этого и именно этого облачка? Метеорология и нефанализ, кажется, дают слишком общие ответы на эти вопросы. Они хорошо справляются с анализом атмосферных макропроцессов и микрофизики облаков, но мезоуровень — средний уровень, на котором с облаками преимущественно встречается человек, — от них ускользает. Тогда я начинаю думать, что у этого облачка здесь «дела». Что оно за чем-то или кем-то наблюдает или что-то охраняет, а может, на кого-то охотится, нападает…

Алмазный реализм. Генетико-минералогическая критика Симондона

…Порой задаёшься вопросом: а что было бы, если бы европейские авторы — немецкие или французские — читали по-русски (так же, как русскоязычные авторы читают по-французски и по-немецки)? Лингвистическая асимметрия создаёт впечатление движения знания только в одном направлении (с запада на восток) и зачастую порождает представления, устаревающие при самом их возникновении. Это во многом касается представлений о процессе кристаллизации, на основе которых Жильбер Симондон моделировал свою философию становления индивида (индивидуации) и которые складывались без учёта открытий советской науки тех лет. Настоящий текст есть попытка восполнить этот пробел, образованный лингвистической асимметрией. И также он есть попытка tweak’а («незначительного исправления») — обычной манеры, в которой русскоязычные авторы обращаются с западноевропейским знанием и которая приводит иногда к неожиданным результатам.

* * *

Место Симондона в истории философии — в одном ряду с мыслителями Ионийской школы: они (Фалес, Анаксимен, Гераклит…) брали какое-то природное вещество (вода, воздух, огонь…) и моделировали на его основе более обширную реальность. (Этим они отличались от представителей Афинской школы, выдвинувших на первый план способность логического мышления, которая, по выражению советских исследователей, «служила возникновению самой философии, но которая, не довольствуясь ролью средства познания объекта, превратила в объект самоё себя» [Михайлова…, 137].) Таким модельным веществом для Симондона становится кристалл: «Кристаллизация предоставляет богатство хорошо изученных понятий, которые могут быть использованы в качестве парадигм для других областей» («но она не исчерпывает реальность физической индивидуации», оговаривается он [Simondon, 26]). Симондона можно поэтому назвать философом-неоионийцем или неофизиологом — тем более что диплом по кристаллографии (на факультете наук Парижского университета) и диплом по досократической философии (в Высшей нормальной школе) он защищает почти одновременно (1947 и 1948 годы соответственно).

В модели роста кристалла Симондон видел прежде всего альтернативу повсеместно встречающейся в европейской мысли гилеморфической схеме (Аристотель с материей и формой, Кант с чувственностью и рассудком…): на смену асимметричному отношению между активной формой и пассивной материей приходит более сложное отношение между метастабильной аморфной средой (раствором) и растущим кристаллическим индивидом. Гилеморфизм — техноморфная концепция, она почерпнута греками из наблюдений за процессом ремесленного создания вещей (серебряная чаша, глиняный кувшин…); «кристаллизм» — физиоморфная схема, она взята из наблюдений за природными процессами; то и то — легитимные инструменты для познания реальности (ионийцы также обращались к техническим объектам для построения новых обобщающих концепций, ср., например, Анаксимандр о гончарном круге), но «кристаллизм» как модель кажется более богатым и тонким.

Введение в тропономику (к тропологии соединяющей войны)

Абстракт. На материале трактата «О соединяющей войне» описывается новое явление в языке и вводится новое понятие в общей риторике — тропоном.

Вот, новый поворот…

Периоды ретроградного Меркурия — когда эта планета, ассоциируемая древними с мышлением и языком, движется для земного наблюдателя в обратном относительно движения Солнца направлении, — это периоды для занятий тропологией, наукой о тропах. В традиции риторики, от Квинтилиана до Группы µ, под тропом понимается отдельное слово, употреблённое в непрямом значении; тогда как словесные выражения с непрямым значением квалифицируют более широко — как фигуры речи (скажем, «он как звезда» является сравнением как фигурой речи, а во фразе «он звезда» мы имеем троп, метафору); кроме того, хотя тропы — это подвид фигур, фигурами являются не все из них: между ними, как пишет Женетт, отношение пересечения (некоторые тропы — «стёршиеся», т.е. не воспринимаются как фигуры; например, во фразе «мне двадцать лет» слово «лет» — это троп, а именно синекдоха, лето как время года, принятое за весь год, однако фигурой этот троп не является). Троп — это буквально «поворот» (trópos) в речи, «отклонение» (Валери) от обычного течения речи, «девиация», «аномалия» (Тодоров), «ошибка» (Балли)… Можно сказать, что разворачивание Меркурия вспять есть метафора для «разворачивания» слов с прямым значением в слова с переносным (или не метафора, а метонимия либо синекдоха — смотря как понимать человеческую речь: как сходный с космическими процессами феномен, как смежный с ними или как их часть). Это те самые «ошибки коммуникации», которыми пугают в связи с этим периодом поп-астрологи и которые действительно могут проявлять себя как статистически значимые отклонения от буквального словоупотребления (впрочем, автоматически замерять их частотность сегодня ещё проблематично, так как даже современные большие языковые модели далеко не всегда улавливают переносный смысл, не говоря уже о различении видов тропов).

Трактат о соединяющей войне одновременно беден и богат на тропы. Рассказчик редко прибегает к тропам и фигурам речи, но многие слова в его рассказе становятся тропами, «тропируются» при определённых условиях. Таким условием в трактате выступает собственно сама соединяющая война, точнее, её обострение, разгорание, «активная фаза».

Типы межакторных отношений (к расширенной типологии различий)

Для анализа отношений между акторами в теории соединяющей войны используется логико-геометрическая модель, заимствованная из астрологического описания межзодиакальных и межпланетных взаимодействий (учение об аспектах). Эта модель, как считается, сложилась уже у шумеров, была подробно запечатлена в античных трактатах — «Введении в явления» Гемина, «Астрономике» Манилия и «Четверокнижии» Птолемея, — и позднее развита новоевропейскими авторами, в частности, Кеплером («Гармония мира», «О более достоверных основаниях астрологии»). Собственно от астрологии была взята только эта модель, ключевая же астрологическая презумпция связи между земными и небесными событиями для теории соединяющей войны не имеет особого значения (как пишет Твёрдый: «Фактически это использование астрологического формализма для неастрологических целей… Звёзды должны за это испытывать ко мне противоречивые чувства: я употребил их древний язык, но почти полностью изъял из него сами звёзды»).

Сперва стоит сказать о мотивации обращения к астрологическому знанию. Современные формальные языки характеризуются относительным богатством понятий для обозначения «того же самого», т.е. сходства, и относительной бедностью понятий для обозначения «не того же самого», т.е. различия. В математике «то же самое» — это тождество, равенство, подобие, конгруэнтность, изоморфизм, эквиваленция, толерантность…; в логике — тождество, сходство, эквиваленция…; в философии — тождество, подобие, аналогия, «совпадение противоположностей», «избирательное сродство», «семейное сходство», гомология… Вместе с тем, «не то же самое» явно выражается в математике одним только неравенством, т.е. отношением больше/меньше, известном уже по платоновскому диалогу «Филеб» (неявно — отношением «левого» и «правого» и свойствами коммутативности/некоммутативности); в логике — понятиями противоположности и противоречия (логический квадрат); в философии (в дополнение к логике) — понятиями негативности (Гегель), «чистого различия» (Соссюр, структуралисты, Делёз), диспаратности (Симондон)… В философии знание о различии наиболее развито, но скорее на концептуальном уровне, чем на формальном (это касается и дистинкций, разработанных схоластами): по сути, речь там идёт о комбинациях и вариациях логических понятий противоположности и противоречия (за исключением структуралистского и постструктуралистского «чистого различия»). Концепция логических многоугольников, разработанная Сейсма и Бланше на основе аристотелевского квадрата, расширила применение этих двух понятий, но не привела к созданию новых. Нам нужны более тонкие понятия о различии, нужна более богатая типология различий, без неё описание таких сложных явлений, как соединяющая война, невозможно.

Пористая гражданская война

Конспект лекции, прослушанной в Генштабе 28/12/2#21

Пористость — физико-политический морфизм, образ и модель текущей общественно-политической динамики, современное состояние «мирового Духа» (говоря гегелевским языком).

По Гегелю («Наука логики»), каждая вещь состоит из множества материй, вещь — всегда «эта» и одновременно ряд неких «также»: эта вещь тепла, но также пахуча, кисла, наэлектризована и т.д. Все эти различные материи существуют не в разных местах, а в одном месте — в самой «этой» вещи. Но это место — пористое. Каждая материя существует как бы в промежутках или в порах другой материи, причём между этими порами существуют другие поры, из которых вещь нам себя являет: «Все материи пористы, и в промежутках каждой из них находятся все другие, равно как и сама она вместе с остальными материями находится в этих порах каждой из них».

Физическая пористая среда состоит как минимум из двух фаз вещества — твёрдой или жидкой матрицы и проницаемых полостей (пор), заполненных флюидами (жидкостью и/или газом). (Примеры физических пористых сред — подземные грунты, древесина, мышечные и костные ткани, бетон, пена…) Поры могут быть изолированными и сообщающимися, ячеистыми и каналовыми, иерархическими и фрактальными. Структура пор определяет характер движения флюидов в пористой среде.

Гидроаэродинамика пористых сред описывает циркуляцию информации в современных коммуникационных системах, таких как блоги, мессенджеры или социальные сети. Матрица пористой среды (внутренние «стенки» информационного тела) — это протоколы и интерфейсы коммуникации, а сами поры, заполненные флюидами, — это информационные микро- и макропространства, которые заполняются пользователями.

Войны сегодня также становятся пористыми. Термин «пористый» в данном случае уточняет и конкретизирует целый пучок терминов, которыми обозначают современные войны: «информационная», «сетецентрическая», «диффузная» и т.п. Боевые действия ведутся теперь непосредственно в порах реальности.

Введение в операции ветра (военная анемология)

Смещение, завихрение, переворачивание + эллипсис — четыре (3+1) операции ветра и четыре основных тактических приёма ведения войн в эпоху господства воздуха.

Мне уже неоднократно приходилось говорить о том, что войны будущего будут не психологическими, а пневмологическими (от греч. pneuma — «воздух, ветер, дыхание, дух») и что это будут войны за внимание и посредством внимания (понятие внимания, intentio, как особой ментальной способности было сконструировано на основе христианской триадологии и соотнесено Августином с фигурой Духа).

Война динамична, и внимание динамично; динамичен и воздух: «В воздухе, — пишет Башляр, — движение главенствует над субстанцией». Ветер же есть движение воздуха — он само воплощение воздушной динамики. Завихрение. Смещение.

Когда хиппи поверили в басню про наступление эры Водолея — так называемый «нью эйдж» — и стали её раскручивать, они увидели всё в слишком радужных тонах. Они думали, что это будет эпоха дружбы, коллективного самоосознания, открытия новых человеческих возможностей (астрологические корреляты Водолея) — короче, как пелось в популярном тогда мюзикле «Волосы», «мистик кристал ревелейшн энд зе майндз тру либерейшн». А оказалось, что это эпоха информационных войн (информация бесплотна, «воздушна»), заговоров (слово «конспирология» можно перевести как «наука о совместном дыхании») и вирусов, распространяющихся воздушно-капельным путём…

Эпоха господства воздуха — это, возможно, и есть наступающая эра Водолея: этот знак зодиака традиционно относят к воздушной стихии (последняя такая «воздушная» эра — эра Весов — была более восьми тысяч лет назад).

Смещение вихря. Стоить ли вообще всерьёз говорить о какой-то «эре Водолея»? За этим термином кроется любопытная гипотеза: из-за прецессии земной оси Солнце на восходе в день весеннего равноденствия понемногу смещается назад (на 1 градус примерно за 70 лет) относительно культурно связанных групп звёзд, находящихся на его фоне (зодиакальных созвездий), что приводит к смещению в стиле коллективного чувствования обитателей Земли. Во времена Гомера и Моисея Солнце всходило в этот день в Овне (т.е. находилось в момент восхода на фоне созвездия Овна) — знаке, который относят к стихии огня: это эпоха холерических богов и пламенных героев; спустя две тысячи лет — в Рыбах, знаке воды: это время тонкой духовности — христианства и буддизма; а спустя ещё примерно две тысячи лет уже в Водолее. Запуск астрологического года в этом знаке зодиака, обозначающем воздух в состоянии трансформации, будет окрашивать, насыщать воздушным воображением весь годичный цикл на протяжении двух тысячелетий — чем не новая эра?

Две тысячи лет весна воздуха!

Смещение смещения. Проблема только в том, как определять начало этой эры. Если считать границами созвездия его крайние звёзды, то восход Солнца в Водолее по сидерическому зодиаку в день весеннего равноденствия состоится только через несколько сотен лет. А пока что мы по-прежнему пребываем во власти Рыб и их водного воображения. Ну что ж, значит, эта теория воздушной войны если и пригодится кому-то, то нескоро — в конце концов, речь идёт о войне будущего!